Print Version   Download Zip File

Журнал Третья Эра, номер 5, Баку 2001

Зареванд ТУРЦИЯ И ПАНТУРАНИЗМ

Париж 1930 Содержание - От Редакции - Введение, А.Мандельштам - Туран - Возникновение Пантуранизма. - Пантуранизм в России После Первой Революции. - Пантуранизм в Турции до Младо-Турецкого Переворота - Пантуранизм После Младотурецкого Переворота - Пантуранизм После Балканской Войны - Программа и Основные Принципы Пантуранизма - Тюркизм - Пантуранизм во Время Мировой Войны - Пантуранизм во Время Кемалистского Движения - Пантуранизм в Наши Дни (20-е годы)

ОТ РЕДАКЦИИ Тюркизм, Пантюркизм и Тюркская Идентичность

Мы представляем читателям журнала "III Эра" материал, посвященный одной из самых обсуждаемых тем в современном Азербайджане - тюркизму, пантюркизму и их влиянию на тюркскую идентичность, которая в свою очередь является одной из составных компонентов формирования современной азербайджанской нации. Публикуемая здесь нами монография Зареванда "Турция и Пантюркизм" (издана в Париже в 1930) была любезно предоставлена редакции профессором Фархадом Бадалбейли, который в 1978 г. в Париже получил ее в подарок от известного востоковеда профессора Страссбургского Университета Ирэн ханум Меликовой... После падения "железного занавеса" и достижения Азербайджаном независимости материалы по тюркизму и пантюркизму выйдя из подполья или перейдя турцко-азербайджанскую границу вернулись в публичную сферу Азербайджана. Произведения таких основателей и популяризаторов этого течения как Алибей Гусейнзаде, Ахмед бек Агаев, Зия Гек Алп, Мамед-Эмин Расулзаде и др. сегодня проходят не только в ВУЗах, но даже в старших классах средней школы. Несмотря на свою долгую историю (течения эти зародились и развивались вначале ХХ века) тюркизм и пантюркизм все еще остается одной из самых популярных тем в нашем обществе, и они будут оставаться таковыми столь долго, насколько продлиться процесс национального строительства, или как сегодня принято говорить - "процесс формирования национальной идентичности". В этой связи публикация монографии Зараванда "Турция и Пантюркизм", позволяющая нам взглянуть на проблему со стороны представляет несомненный интерес. Сама личность Зареванда осталась для редакции неизвестной. К сожалению в самой монографии мы не находим сведения о ее авторе. Ничего не удалось выяснить о Зараванде со слов тех, кто передал этот материал редакции. Однако знакомство с текстом позволяет предположить, что автор - ориенталист, бывший поданный Российской Империи и, вероятно, армянин по национальности. Скорее всего автор после Октябрской Революции (1917 г.) года вместе с большой эмигрантской волной покинул большевистскую Россию и поселился где-нибудь в Западной Европе, возможно во Франции. На все это свидетельствует в тексте монографии большое количество пассажей направленных как в защиту армянского сепаратизма в Османской Турции, так и против большевистской России. Однако следы Зареванда и его публикуемого нами эссе обнаружились в произведении его хорошо известного нам современника - "отца азербайджанской независимости" Мамед Эмина Расулзаде. Так в его произведении "О Пантуранизме", также опубликованном в Париже в апреле 1930 г., которое фактически явилось ответом на эссе Зареванда, Расулзаде обвиняет последнего в анти-тюркских настроениях и искажении фактов: Неверно, - пишет Расулзаде, - что бывший премьер-министр Азербайджана Ф.Хойский при вступлении турецкий войск в страну произнесс пантюркисстскую речь. Неверно, что между Турцией и Азербайджаном в Эрзеруме был подписан Антиармянский Пакт. Неверно, что Юсуф бей Акчурин выступал с речами о необходимости уничтожения армян. Неверно, что господа Акчурин и Гаспринский были членами младотурецкой партии "Единение и Прогресс". Пантуранизм и тюркизм, - пишет Расулзаде, - всегда был движением за сохранение этнических и культурных корней тюркских народов и никогда не рассматривался его основателями, как движение за политическое объединение этих народов в единой государство. Предлагаемый читателям текст, конечно же не может быть расценен как беспристрастное научное исследование, однако обстоятельность, которую местами проявляет автор большое количество ссылок и цитат должны привлечь внимание наших читателей. Особенно важно и то, что автор уделяет большое внимание политическим аспектам проблемы. Его текст, по сути, является частью политического процесса и политической дискуссии развернувшийся в тогдашних Турции, Азербайджане, Царской и Большевистской России. Последнее особенно ценно для нас, ибо эта дискуссия продолжается регионе по сей день. Хикмет Гаджи-заде * * * ВВЕДЕНИЕ Андрея Мандельштама (Бывший Директор Правового Департамента Министерства Иностранных Дел при Временном Правительстве.) §1. Книга г. Зареванда будет прочитана с величайшим вниманием всеми теми, кто интересуется судьбами Востока. Но для русских читателей она важна особенно тем, что обнажает настоящие корни пантуранизма, которые оказываются не в Турции: главный толчок к пантуранскому движении дан был не турками Оттоманской Империи, а тюрко-татарскими элементами России. Автор обстоятельно излагает роль, сыгранную в этом отношении тюркскими вождями этого движении, как в самой России, где их деятельность особенно широко развилась под влиянием революции 1905 года, так и в Турции, куда вожди переселились после наступившей в России реакции. Нет никакого сомнения, что идейными основоположниками пантуранизма нужно считать российских выходцев - татар Ахмеда Агаева, Юсуфа Акчуру, Али Гусейн-заде, Измаила Гаспринского и др. Об этом свидетельствуют как приводимые автором извлечения из писаний этих лиц, так и описанная им агитационная их деятельность в России. §2. Нужно однако сказать, что если проповедь российских пантуранистов восторжествовала в Турции, то благодаря тому, что нашла там благодарную почву. Автор, конечно, прав, когда указывает, что османские турки долгое время и не подозревали о существовании зарубежных братьев и узнали о них из сочинений Leon Cahun, Vambery и других знаменитых европейских ориенталистов. Так напр., младотурецкий министр Талаат Бей, еще в 1909 году, говорил мне, что только недавно узнал о существовании турецких братьев в средней Азии. Но все же почва, на которую упали семена российских пантюркистов, оказалась необыкновенно благодарной. Дело в том, что, - как правильно отмечает и автор - в критической для пантуранизма момент, т. е. вскоре после установления младотурецкого режима, новые господа Турции разочаровались в оттоманизме т. е. в политической системе равноправия Турции всех разношерстных элементов Оттоманской Империи и объединения их в одну оттоманскую нацию. Напомним, что система эта лежала в основе известного Хатта Хумайюна 1856 года и что этот Султанский Указ, хотя и был издан под давлением великих держав и зарегистрирован в Парижском мирном трактате 1856 года, соответствовал настроеньям интеллигентской части турецкого общества эпохи танзимата (реформ). Но реформы эти, как хорошо известно, в жизнь проведены не были и административный произвол Порты привел к русско-турецкой войне, Берлинскому трактату 1878 года и отторжение от Турции части ее европейских владений. "Красный Султан" Абдул-Гамид не пожелал воспользоваться этими уроками, а наоборот развил до крайней степени все отрицательные черты старой турецкой государственности: деспотизма по отношению ко всем подданным; особенно жестокое притеснение христиан; поддержание в народе невежества и религиозного фанатизма. Такой внутренней политике Султана Абдул Гамида соответствовала, во вне, усиленная пропаганда воинствующего панисламизма. Младотурецкие революционеры, работавшие в течение гамидовского периода как в подполье, так и заграницей (особенно во Франции), были убежденными сторонниками оттоманизма и насчитывали поэтому в своих рядах многих христиан, в особенности армян. К панисламизму Абдул Гамида они относились отрицательно, не желая вызвать недружелюбное отношение к новой Турции великих держав (России, Англии, Франции) с многомиллионным мусульманским населением. Поэтому, как только они пришли ко власти, немедленно ввели в действие фактически упраздненную Абдул Гамидом либеральную конституцию 1876 года, построенную на равноправии всех граждан единой оттоманской нации. Автор отмечает, что младотурецкие вожди очень быстро отошли от оттоманизма, не встретив со стороны инородческих элементов того доверия и сочувствия, на которое они считали себя в праве рассчитывать. Эту жалобу я лично неоднократно слышал из уст самых видных младотурецких деятелей, как напр., Талаата, Назима и Беха-Эддин Шакира. Со своей стороны, как очевидец этой эпохи, я должен признать, что в этих жалобах была известная доля правды. Положение, в котором очутились младотурки, было действительно очень тяжелым. На наследстве, полученном ими от старой Турции, лежало слишком много крови, а революция дала толчок к окончательной потери Боснии, Герцеговины и Крита и к провозглашению независимости Болгарии. Помимо того, задача обращения турецкой деспотии в оттоманское правовое государство была в начале ХХ века несравненно труднее, чем в эпоху танзимата. Оставшаяся у Турции европейские владения окаймлялись теперь новыми молодыми нациями, являвшимися естественными центрами притязания для сородичей - греческих, болгарских и сербских подданных Порты. Поэтому, когда инородческие элементы Турции почти всецело вошли в состав либеральной партии (ахраров) и стали требовать децентрализации, младотурки увидели в этой программе начало своего конца и воспротивились ее осуществлении. Такая политика свидетельствовала, однако, о полном отсутствии гражданского мужества. Дарование разумной децентрализации, а в известных случаях даже автономии, представляло все таки шанс для спасенья остатков европейских вилаетов, так как отняло бы у балканских государств повод к вмешательству и позволило бы младотуркам опереться на сочувствие великих держав, только что доказавших свое доверие к молодой Турции отказом от контроля над Македонией и не желавших, в эту пору, ее дальнейшего расчленения. Но вместо децентрализации, младотурки скоро прибегли к системе террора, затмившей своей жестокостью диктатуру Абдул Гамида и, в отличие от последней, распространившейся уже на мусульманских инородцев - албанцев и арабов. Результатом такой безумной политики явилась, как известно, балканская война 1912 года, а за нею новая ампутация Турции. С любопытными фактами в руках, автор показывает, как умело полная растерянность младотурок перед инородческой проблемой была использована энергичными российскими пантуранистами, интерес коих не допускал торжества в Турции ни оттоманизма, ни панисламизма. К тому же, в самой Турции выдвинулись свои пантуранисты, и среди них знаменитый Зия Гек Альп член Центрального Комитета Партии "Единение и Прогресса" Еще до балканской войны, в 1911 году, конгресс партии отказался от оттоманизма, а вскоре после конгресса некоторые лидеры российского пантуранизма - Гаспринский, Али Гусейн-заде и Акчура были избраны в Центральный Комитет партии. Вместе с тем, в 1910 и 1911 г., пантуранская пропаганда усилилась, как в Турции, путем устройства "турецких очагов" так и в России, посредством создании различных культурных обществ. Несчастная балканская война дала последний толчок к окончательному торжеству пантуранизма. Балканская война, говорит автор, "перевернула весь уклад мысли турок, все их понятии о государстве и нации. Турки поняли, наконец, что они не оттоманы, а турки"... они стали радоваться "тому, что умерла старая "больная" Оттоманская Империи и на ее месте возродилась новая Турция. Правда, они потеряли вследствие этого несколько европейских вилаетов, но за то приобрели свое настоящее отечество, свою "родную землю" - в Азии. §3. В каких пределах должен осуществиться идеал пантуранизма? Автор проводит любопытную параллель между вожделеньями татарских и турецких пантуранистов. Знаменитый Агаев включает в "тюркский мир" Балканы, Малую Азию, Крым, Кавказ, Дагестан, Астрахань, Поволжье, Саратов, Самару, Казань, Уфу, Оренбург, Сибирь, Монголию, Китайский и русской Туркестан, Бухару, Хиву, Хорасан, южное побережье Каспийского моря и два Азербайджана. Более скромны турецкие пантуранисты, ограничивающиеся лишь территорией населенной тюркской группой туранских народов, в которую входят тюрки Сибири, Центральной Азии, Поволжья, Черноморья, Ирана и б. Оттоманской империи; поэтому они предпочитают свое движение называть пантюркизмом. Зия Гек Альп, основоположник пантюркизма, намечает в своей известной книге "Основы тюркизма" 1923 г., три ступени осуществления своего идеала. 1) Тюркизм в самой Турции - что означает ассимиляцию или, в случае отказа от нее, удаление всех нетурецких элементов; параллельно с этим - очищение турецкого языка от арабских примесей и приближение его к туранским корням, а также создание турецкой национальной культуры. В то же время тюркизм антирелигиозен; он борется против ислама, поворачивая турка "от Мекки к Алтаю" . 2) Второй ступенью является так называемый огузианизм, т. е. объединение стран, населенных потомками Огуза - Турции и двух Азербайджанов, персидского и русского. (стр. 92). 3) Наконец, что касается других тюркских народностей (татар, киргизов, башкир, якутов, алтайских турок), то Гек Альп допускает, что они стремятся к создание собственных культур. Но все же и они, в конце концов, должны войти в общую туранскую федерацию. §4. Что сделано до сих пор для осуществления пантюркизма? Во время великой войны турки вполне обнаружили свое пантуранское лицо. Учиненную ими в 1915 г. ужасную резню армян несомненно нужно рассматривать как одно из подготовительных действий осуществлению пантуранской программы; нужно было уничтожить инородный клин вонзившийся между Турцией и Азербайджаном. С другой стороны, приводимый автором циркуляр Комитета партии "Единения и Прогресса" прямо говорит об объединении всех туранских народов, как об одной из целей войны; о том же свидетельствуют обращение российских татар к Вильсону в 1916 г. Победы русской армии рассеяли было все эти надежды, но русская революция окрылила их вновь, и следующие один за другим общемусульманские съезды 1917 г. проявляли все более растущую анти-русскую и туркофильскую тенденцию. Большевицкая революция и Брест-Литовский мир принесли пантуранистам уже реальные плоды - в виде Карса, Ардагана и Батума. Но и после Брестского мира с Советской Россией турки продолжали свое наступательное движение в Закавказья и заняли Баку, горячо приветствуемые азербайджанскими татарами. Только победа союзников заставила турок вернуться в Анатолию. Что касается кемалистского движения, то нам кажется, что автор прав, объяснял его успех верою в пантуранский идеал, которая овладела военной и гражданской молодежью Анатолии. Кемализм, говорит он, "был выкристаллизовавшимся стопроцентным тюркизмом." Этим автор и объясняет совершенно правильно, что отказываясь от Сирии, Месопотамии, Аравии, Западной Фракии, турецкие националисты главнейшим лозунгом своей борьбы выставили удержание армянского плоскогорья и недопущение созданы на нем армянского государства. Верно также, что проведение в жизнь этого лозунга могло осуществиться только благодаря поведению держав-победительниц, которые заключили странное перемирие в Мудросе не разоружившее турок и позволившее им укрепиться как раз в Турецкой Армении. Другую причину успеха кемалистов автор видит в их угрозе поднять весь туранский и даже мусульманской Мир против союзников, и главным образом, против Англии. Автор говорит, что такая угроза в этот момент "была гораздо реальнее, чем до и во время войны, и это потому, что лозунг освобождения народов, ставший таким популярным по окончании войны, коснулся и сознания туранских и вообще восточных мусульманских народов, пробудив в них чувство национального самосознания. Первым его выражением было подчеркнутое высказывание с их стороны симпатий к Турции и к турецкому национальному движение" (стр. 124). Это, конечно, верно. Все же нам кажется, что брожение среди мусульманских масс в Индии и Северной Африке, с которым только и считались в Лозанне союзники, было главным образом вызвано грозившей всему мусульманскому Миру опасностью потерять столицу халифата - Константинополь. Это брожение и имело своим конечным результатом сохранение за Турцией Константинополя и частей Европейской Турции. Что же касается сохранения за турками армянской территории, хотя и без армян, то оно объясняется, на наш взгляд, не боязнью держав перед панисламизмом или пантуранизмом, а другими очень сложными причинами. Как известно, во время великой войны, союзники неоднократно и самым торжественным образом заявляли о своем решении избавить армян от турецкого ига. Правда, Севрский трактат 10 Августа 1920 т. создал независимую Армению из земель, входивших в состав не Турции, а Императорской России; все же 89 статья договора предоставляла Президент Вильсону определить границы этой независимой Армении с Турцией, иными словами, включить в нее части турецкой территории. Но постановления Севрского трактата, как и третейского решение Президента Северо-Американских Соединенных Штатов, присудившее Армении большие части Ванского, Битлисского, Эрзерумского и Трапезундcкого вилаетов, остались на одной бумаге. "Главные союзные державы" (Франции, Англии и Италии) не только не привели их в исполнение, но даже воспротивились вступлению Армении в Лигу Наций, заявив, что не могут взять на себя гарантию ее границ, к которой, в случае принятия Армении в Лигу, обязывала бы всех членов Лиги знаменитая 10 статья Пакта. В результате этой политики, оставленная на произвол судьбы независимая Армении весьма скоро была раздавлена соединенными усилиями Советов и кемалистов и поделена между ними. Что же касается судьбы турецких армян, то для них на Лондонской Конференции 1921 года союзники выговаривали еще создание "национального очага" на восточной границе Турции; но уже на Парижской Конференции 1922 года указание на местонахождение этого очага на восточной границе отпало; а на Лозаннской Конференции Державы, под напором турок, отказались вообще от идеи армянского очага. Таким образом, армянское плоскогорье осталось в руках турок, не отягощенное никакими сервитутами - кроме разве гарантии общих прав меньшинств, принятой Турцией для всей своей территории. Столь бесславное сворачивание союзнических знамен перед побежденной Турцией в армянском вопросе не оправдывается, конечно, с точки зрения международного права, в виду данных армянской нации обещаний, подтвержденных Севрским трактатом. Нельзя в защиту держав привести и довод "непреодолимой силы" - т.е. оправдать их поведение всеобщим утомлением народов, не допускавшим новой войны: ибо союзники не сделали даже попытки произвести на Турцию давление путем финансового и экономического бойкота. Тем более интересны политические причины, помешавшие державам исправить тактическую ошибку, допущенную при заключении Мудросского перемирия. К числу этих причин нужно отнести трения между союзниками. Севрский трактат вызвал серьезное недовольство Франции и Италии, считавших, что их национальные интересы, в особенности при распределении мандатов, принесены в жертву интересам Англии; вследствие этого эти две державы сочли удобным пойти на сепаратные соглашения с Турцией, весьма выгодные для последней. Англия одна продолжала держаться анти турецкой ориентации, но поражение покровительствуемой ею Греции и мусульманская агитация в Индии заставили ее пойти на уступки. На Лозаннской Конференции мало спевшиеся державы поступились в пользу побежденной ими Турции весьма существенными собственными интересами и, между прочим, отказались от капитуляций. Наряду с этим, отказ от армянских прав и оставление армянского плоскогорья в руках турок показались, очевидно, союзникам уступкой гораздо менее тяжелой для их самолюбия и их интересов. При всем том, нам кажется, что страх перед пантуранизмом едва ли являлся в глазах союзников одним из мотивов, побуждавших их к уступчивости по отношению к кемалистам. Ведь наличие такого страха должно было, наоборот побудить державы, в собственных же интересах их, воспротивиться оставлению армянского коридора между Ангорой и Тураном в руках турок... Главным двигателем политики держав в турецком вопросе было, конечно, желание помешать сближению кемалистов с большевиками. Поэтому, Англия заключила в 1921 г. сепаратное соглашение с Советами, а Франция и Италия - с Ангорой. Но такая разрозненная политика союзников привела только к еще более тесной спайке турок и большевиков, объединенных одинаковой ненавистью к державам Согласья... (Полный тест в ZIP файле)

Журнал Третья Эра, номер 5, Баку 2001


1 -

All Materials From This Site Can Be Used Only For Educational Purposes
All Rights Reserved � FAR CENTRE-2002, Baku-Azerbaijan